Валерий Кузьмин: «Футол был как театр»

Валерий Кузьмин: «Футол был как театр»

Одним из лучших защитников нашего клуба конца 60—х, 70—х годов был Валерий Кузьмин. Этот игрок трижды переходил в «Черноморец» и дважды покидал его по независящим от него обстоятельствам. Особенно обидно для Валерия Васильевича получилось в 73—м году, из—за службы в армии он пропустил бронзовый сезон одесского «Черноморца».

— Валерий Васильевич, расскажите, как и где вы начинали заниматься футболом?

— Я родился в Комсомольске—на—Амуре. Затем родители переехали в Кременчуг, там я окончил школу в 1962 году, и когда мне исполнилось 15 лет, меня взяли в команду мастеров класса «Б». Так что с 15 лет и до сегодняшнего дня непрерывно связан с футболом. В Кременчуге я прожил только до 1965 года. Как—то мне удалось хорошо сыграть против известного николаевского футболиста Норова, а на этот матч как раз приехали наблюдатели из Херсона. Меня заметили и предложили перейти к ним в команду. Я согласился и поиграл там до 1968 года. А затем мы побывали в Одессе на сборах, и меня заметили уже здесь. До этого приглашали в луганскую «Зарю», я уже почти согласился, меня были готовы заявить, но почему—то не захотелось туда идти. Тренеры—селекционеры из Луганска и Одессы наперебой уговаривали меня выбрать их команду, и я отдал предпочтение Южной Пальмире. В 1968 году, как раз когда Шапошников стал тренером «Черноморца», я перебрался в Одессу. А буквально через несколько дней после перехода провел свой первый матч за новую команду — мы полетели в Адлер играть встречу турнира «Подснежник» с московским «Торпедо», в которой я вышел на замену вместо Васи Москаленко.

— Насколько тяжело для вас было перейти из класса «Б» в команду высшей лиги, влиться в сыгранный коллектив?

— Для меня период адаптации был довольно тяжелым, потому что все—таки это «две большие разницы» — класс «Б» и высшая лига. Ведь в элите советского футбола в то время играли такие люди, как Стрельцов, Яшин, Хусаинов, Шестернев, Метревели, что ни имя, то звезда первой величины. Кроме того, мне пришлось сменить амплуа: я начинал нападающим, затем стал полузащитником, а Сергей Иосифович вообще разглядел во мне защитника. Эта «перестройка» получилась нелегкой для меня.

— На какой позиции вы начали играть в «Черноморце»?

— Был полузащитником, а также левым или правым защитником. Я как бы заменил Солодкого и Цунина, которые ушли в этот период — мог сыграть на позициях обоих крайних защитников. Постепенно я влился в команду, первой хорошей игрой для меня был товарищеский матч со сборной СССР. В ней пришлось играть против Метревели, получилось удачно, меня заметили тренеры и даже пригласили в олимпийскую сборную СССР в 1969 году.

Холеоа сыграла большую роль

— Опишите «Черноморец» конца 60—х, как она себя чувствовала в высшей лиге, какой у нее был игровой почерк?

— В это время у нас играло много хороших ребят — Альтман, Поркуян, Лысенко, Ярчук, Маслов, Звенигородский, Бокатов… Я считаю, что уровень нашей команды был достаточно высок. А футбол в целом был, прежде всего, более зрелищным. В каждом городе были яркие личности, на которых люди приходили посмотреть, которых любили, одни их имена привлекали зрителей. Стадион всегда был почти полон, до и после матчей просто пройти нельзя было в этом районе — народ валил валом. Тогда каждая команда обладала неповторимым стилем. Сейчас футбол более мобильный, динамичный жесткий, а тогда игра была более техничной и зрелищной.

В тогдашнем «Черноморце» были свои звезды. Я считаю Василия Москаленко одним из таковых. Он был замечательным самородком, которые не так часто встречаются. И тогда он был заметной фигурой не только в масштабах Одессы, но и Союза, и, конечно, кумиром публики. Валерий Поркуян тоже был отличным игроком, и Леонид Буряк, который пришел чуть позже, когда уже началась смена моего поколения, и Бокатов, и Звенигородский, те же Лысенко, Попичко, Зубков. Были у нас люди, которых приглашали и в Киев, и в Москву.

— Валерий Васильевич, расскажите о неудачном сезоне 1970 года, когда «Черноморец» вылетел из высшей лиги во многом из—за эпидемии холеры в городе…

— Тогда нам не пошли навстречу, команде пришлось находиться в Киеве. Но мне кажется, что тут были и субъективные и объективные причины. У нас была совсем другая подготовка, мы жили на чужом месте, базе, вдали от дома, к тому же, переживали за родных, которые остались в Одессе. Так что все это сыграло свою роль.

— А в игровом плане был какой—то кризис?

— Я думаю, что все эти причины повлияли и на игру, не было домашней обстановки, болельщиков, а ведь это много значит. Сейчас многие играют за деньги, ради выгоды, а мы играли для людей, для своих поклонников, и их поддержки нам очень не хватало. Сейчас порой футболист и не переживает — играет он или нет, только бы зарплату платили. А для нас главное было выйти на поле и попасть в состав.

— «Черноморцу» пришлось снова играть в первой лиге и возвращать себе утраченное. Как изменилась команда?

— В наши ряды влилось много новых игроков. Тогда первая лига была не намного хуже высшей и выйти из нее было очень тяжело, команды, игравшие там, по уровню были практически равны игравшим в вышке, например московский «Локомотив», «Памир» из Душанбе, даже московский «Спартак» вылетал. Так что соперничество там было очень сильное. Мы играли в первой лиге три года, и все время нам чуть—чуть не хватало — то в тройку попадали, то вторые были, и только на третий раз стали чемпионами.

Армию не люблю до сих пор

— На протяжении карьеры вы переходили на непродолжительный период в «Динамо» Хмельницкий и «Звезду» Тирасполь, но все время возвращались в «Черноморец», с чем это было связано?

— В 1973 году меня забрали в армию, хотя мне было уже 27 лет. Меня, конечно, не отпускали, но тогда служить было обязательно, футболистам не делали никаких поблажек. Мне пришлось идти служить, поэтому, находясь в армии, я играл в тираспольской «Звезде» (одесский СКА тогда был расформирован). Из—за службы я пропустил как раз тот сезон, когда «Черноморец» стал бронзовым призером чемпионата СССР. В 1975 отслужил и вернулся в «Черноморец».

А в Хмельницкий я уходил из—за разногласий с Зубрицким. Когда мы находились в Сочи на сборах, их тренер приглашал меня в хмельницкую команду, но мне не просто было уйти из «Черноморца», я играл и был в составе. У Анатолия Федоровича Зубрицкого была такая тактика — как только тяжело, так сразу «стариков», в том числе и меня, бросали в бой, а если ситуация была под контролем, то постоянно выпускали молодых и приглашенных их других городов, мотивируя это тем, что их надо проверить. По этому поводу у нас и произошел небольшой конфликт в Сочи, я развернулся, собрал вещи и улетел в Симферополь, согласившись перейти в «Динамо» Хмельницкий. Однако в этой команде я поиграл только полгода, а затем мне как раз пришла пора служить в армии (а когда я играл в Одессе, Зубрицкий обещал утрясти этот вопрос). Меня хотели взять несколько армейских команд — тот же СКА (Львов), например. Отвозили даже в киевское «Динамо» но там я провел только месяц, не прижился. Тогда там как раз были Решко, Блохин, Витя Колотов — звездная команда. А с Колотовым именно тогда был тот знаменитый скандал, его не заявляли, не знали, что с ним делать. «Динамовцы» хотели заявить меня, но пришло письмо от Зубрицкого, в котором он писал, что я убежал, в общем, непростая была ситуация. Пришлось вернутся в Одессу.

— Не обидно ли вам, что вы целый год играли и добивались места в высшей лиге, а когда «Черноморец» все—таки вышел, да еще и стал бронзовым призером, вас забрали в армию?

— Конечно, обидно! Это были два года, выброшенные из жизни. Ведь тогда я играл хорошо и был на подъеме, провел почти весь сезон без замен. Ахмед Алескеров мне понравился как тренер и он ко мне хорошо относился, доверял до конца.

— Неужели нельзя было решить вопрос с армией?

— В каких—то ситуациях это решалось, а в каких—то нет. Ведь и возраст был такой — 27 лет, а тогда считалось, что в 25—27 лет футболист уже старый и ему пора уходить, это сейчас и до 35—36 играют. Да и тогда можно было играть, мы себя прекрасно чувствовали, но вот востребованности не было, приходила молодежь, которой надо было уступать дорогу, единицы играли относительно долго. В 1975 году я вернулся из армии. Меня просили остаться в одесском СКА (реанимированном), тогда там тоже подобралась хорошая команда. Сказал им: «Я однолюб». И снова вернулся в «Черноморец», а армейское время, конечно, не люблю вспоминать. Армию не люблю до сих пор.

— Как вам игралось после возвращения?

— Нормально, но уже возраст давал себя знать. Я доигрывал до 1978 года, меня ставили уже реже. Кроме того, сняли Алескерова, пришел другой тренер, началась неразбериха…

— Валерий Васильевич, есть ли разница между футболом 60—х и 70—х? Некоторые считают, что 70—е — это годы футбольного «застоя», сборная не проходила в финальные части чемпионата мира…

— Не сказал бы. Результаты сборной не зависели от застоя. Наоборот, футболисты были очень приличные, все сильные: Сахаров, Дзодзуашвили, Хурцилава. Но не получалось выйти в финал. А сейчас разве ситуация лучше? Вот мы только в этом году впервые смогли выйти на ЧМ, да и Россия до сих пор не может вылезти из кризиса в плане сборной. Но у нас в те времена так выходило, что уровень клубного футбола был выше, чем сборной. Вроде бы и люди были подобраны классные, а достойно выступить у них не получалась. Но и в 60—х, и в 70—х и у нас, и у болельщиков была огромная любовь к футболу. Мы играли для них, были кумирами. Футболисты тогда играли раскрепощеннее, техничнее. Повторюсь, сейчас в связи с мобильностью, быстротой теряется зрелищность футбола. Он стал более прагматичным, а красота пропала. Раньше футбол был как театр, а кто играет — тот выигрывает.

Нижегородова отучил от поперечных передач

— Чем вы занимались после завершения футбольной карьеры?

— Я сразу пошел в футбольную школу «Черноморца». Проработал там год, успехи у меня были нормальные, работал с котовскими ребятами. Потом возникли проблемы со ставками в детских школах, меня не устроила зарплата, и я ушел работать инструктором. А затем перешел на должность тренера в СКА, где и работаю по сей день с детьми. Многие из моих воспитанников стали впоследствии знаменитыми футболистами. Самый свежий пример — Геннадий Нижегородов был в моем спецклассе, чемпион России и игрок сборной. Воспитал также Сашу Пинчука, который играл в Овидиополе. Многие стали игроками городских команд и клубов второй лиги.

— Нижегородов с самого начала карьеры был защитником?

— Да, я видел его только в этом амплуа, потому что он быстрый и напоминал мне меня самого в молодости. Был такой случай, однажды он сделал поперечную передачу и я очень на него за это накричал (потом даже извинился за резкость), сказав, что если он будет делать такие вещи, то настоящим футболистом ему никогда не стать. Это самое страшное для защитника — поперечная передача. И больше такого не было. Он подавал большие надежды, которые потом с лихвой оправдал. Всегда был техничным и быстрым, мог обвести, сыграть на опережение.

— Есть между вами что—то общее?

— Да, что—то есть. Мальчик тоже рос один в семье у мамы, также как я. Я очень рад, что он многого добился. Вообще, раньше детские школы готовили много хороших игроков, потому что тренеры тогда были энтузиастами своего дела, они не занимались поборами и коммерцией, а действительно учили и лепили игроков из ничего. Мы объясняли ребятам, как правильно двигаться, бить, то есть закладывали тот фундамент, без которого невозможно стать хорошим футболистом.

— Что вы думаете о современном «Черноморце», в который как раз вернулся ваш воспитанник Нижегородов?

— Сейчас я редко хожу на матчи, потому что для меня лично футбол закончился, когда я перестал играть. Мне очень тяжело смотреть со стороны, я сильно переживаю. В этом прошла вся моя жизнь и мне непросто наблюдать за судьбой команды. Но мне очень нравилась игра «Черноморца», когда тренером был Виктор Прокопенко и сейчас, когда ее тренирует Семен Альтман. Я играл с ними обоими, но дело, разумеется, не в этом, а в том, что они настоящие профессионалы своего дела. Тогда я болел за «Черноморец» и последние годы, когда вернулся Семен, я снова стал болеть, искренне переживать за команду и даже приходить на стадион. Потому что я верю этим людям, они отдают работе все, они настоящие патриоты. Их деятельность не связна с какой—то погоней за своим достатком, они уважают игрока и человека, потому и успехи. Хочу пожелать команде удачи в сложных матчах, которые ей предстоят. Конечно, «Черноморцу» будет тяжеловато в еврокубковых играх, но и выход в Кубок УЕФА — уже достижение.