Александр Погорелов: «Футбол высшего уровня узнал в Одессе»

Александр Погорелов: «Футбол высшего уровня узнал в Одессе»

Александр Погорелов оставил яркий след не только в одесском футболе — талантливый нападающий успешно выступал в «Памире» (Душанбе), московском ЦСКА, был активным участником днепропетровского феномена начала 80-х, став чемпионом СССР в рядах «Днепра». Сейчас Александр Георгиевич работает с детьми в СДЮШОР «Черноморец», воспитывает талантливых ребят для главной команды города. При этом, нельзя не обратить внимание на тот факт, что сам Александр Погорелов относится к небольшому числу самородков, пришедших в большой футбол не через организованную отсеивающую систему ДЮСШ, а просто с улицы.

— Расскажите о вашем детстве, как вы пришли в футбол?

— Мой отец был военным врачом, и по долгу службы ему приходилось постоянно переезжать с места на место, а нам вместе с ним. Поэтому детство у меня было кочевое — я родился в Белгородской области, потом мы жили в крымском городе Саки, затем его послали в Сибирь, и мы пожили в Барнауле. После Барнаула отца перевели в Среднюю Азию, в город Ленинабад (сейчас он называется Хаджент), где мы остались на постоянное место жительства. Там я пошел в пятый класс, начал заниматься спортом. Правда, к футболу пришел не сразу, сначала увлекался баскетболом, легкой атлетикой, а в футбол играл только во дворе, даже не ходил ни в какую спортивную школу, но этот вид спорта мне сразу очень понравился. Окончив десятый класс, играл на первенство города за различные коллективы физкультуры. В то же время я поступил в педагогический институт на филологический факультет, и уже в вузе стал играть за студенческую команду. Наша институтская сборная играла на первенство Таджикской ССР. И вот в одном из матчей меня заметил тренер команды первой лиги «Памир» (Душанбе) и пригласил играть за их коллектив. Уже в 1972 году меня взяли в дублирующий состав этой команды, и с этого времени я стал профессионально заниматься футболом, при этом так никогда и не посещая никакую футбольную школу или секцию.

— То есть, как Владимир Финк и Юрий Тарасов после института вы сразу попали в футбол высокого уровня? Не тяжело ли было для вас без соответствующей практики сразу играть в первой союзной лиге?

— В принципе, не могу сказать, что мне было очень тяжело. Ведь, хоть у меня и не было отработанной техники, во дворе мы играли буквально с утра до вечера, и того, что я приобрел в дворовом футболе, мне оказалось достаточно для того, чтобы меня взяли в команду мастеров. А уже в этом коллективе я, естественно, добавил в том, чего мне не хватало, учился разным тонкостям и приемам, и дальше рос как футболист. Через год игры в дубле меня перевели в основной состав. У нас была заметная команда для первой лиги, я довольно много забивал. В нападении играл вместе с Эдгаром Гессом, с которым мы пришли в клуб в один день. Но я ушел из команды раньше него — в 1975 году меня пригласили в «Черноморец», а Эдгар еще год поиграл в Душанбе, а затем его взяли в московский «Спартак».

— В составе «Памира» вам приходилось забивать «Черноморцу»?

— Да, когда меня взяли в мае 1972 года в эту команду, мой первый выезд был как раз Кишинев-Одесса. За дублирующий состав «Памира» я в первой же игре против «Черноморца» забил гол в Одессе, по-моему, это было на стадионе СКА.

— В «Черноморце» вас заметили уже тогда? Или вы и без того были яркой фигурой в первой лиге? Как состоялся ваш переход в одесскую команду?

— Дело в том, что когда я играл в «Памире», тренером там работал Ахмед Алескеров. Он меня видел в игре, знал, тренировал, и когда он перешел в Одессу, естественно, захотел, чтобы я последовал за ним. Ему было проще: когда он меня приглашал, то знал, чего от меня ждать, я же должен был ехать в чужой город. Но мне хотелось поиграть в высшей лиге, так что наши желания совпали, и я согласился перейти в «Черноморец».

— Вы провели в «Черноморце» два года, затем был перерыв, после которого вы снова вернулись в Одессу…

— Перерыв был вызван тем, что меня забрали в армию, в московский ЦСКА. У меня был последний призывной год, а ЦСКА тогда, как вы знаете, брал, кого хотел, поэтому, как я ни прятался, пришлось идти в эту команду против желания, иначе могли и посадить за уклонение от воинской службы. Полтора года мне пришлось провести в ЦСКА, хотя впоследствии я не пожалел об этом. Тренером армейцев в то время работал покойный Всеволод Михайлович Бобров, который и взял меня в команду, я познакомился с ним и понял, что это за яркая, неординарная личность, прекрасный тренер. Я благодарен судьбе за то, что она дала мне возможность ближе узнать этого великого футболиста и человека.

— Для современного футболиста может прозвучать странным то, что игроки не хотели идти в московский ЦСКА. Это происходило потому, что в армейскую команду забирали насильно, не считаясь ни с чьим мнением?

— Вы знаете, было какое-то предубеждение против армейцев. Все-таки все люди играли по своим командам, у них были семьи, квартиры, они уже прижились на одном месте. И вдруг вне зависимости от их желания их вырывают из привычного быта и забирают в ЦСКА. Эта принудиловка негативно сказывалась на отношении игроков к этой команде, неприятно, когда не спрашивая твоего мнения, тебе просто приказывают, и нужно повиноваться.

— Как вы думаете, это может быть причиной того, что со времен Федотова и вплоть до 90-х годов ЦСКА не добивался высоких результатов?

— Я не думаю, я в этом уверен, ведь никому не хотелось туда идти принудительно. Люди просто отбывали номер на поле, служили полтора-два года, а затем возвращались в свою команду. Естественно, когда ты играешь против воли, приходишь просто как временщик, тебе абсолютно все равно, что будет с этой командой, какие она покажет результаты. Поэтому никто не старался, не бился, все пришли на время, не было необходимой самоотдачи, и это, само собой, давало негативный отпечаток и на результат, и на отношения в коллективе.

— Каким был «Черноморец», когда вы пришли в эту команду?

— Конечно, он очень сильно отличался от команд первой лиги по уровню игроков и соперников. Футболисты были более высококлассные, а соперничать приходилось со «Спартаком», с «Араратом», тбилисским «Динамо», «Торпедо», с тем же ЦСКА, а это очень серьезные команды, поэтому играть было намного интересней, чем в первой лиге.

— Какие матчи и голы вам запомнились из вашей одесской карьеры?

— У меня как-то так получалось, что в первом матче, который я проводил за новую команду, всегда забивал. Не стал исключением и «Черноморец». В первом матче, а мы играли, с «Крыльями Советов» дома, я забил гол, сыграли мы тогда 1:1. А в остальном не могу выделить какой-то один матч, в еврокубках с «Черноморцем» мне сыграть не довелось, одесситы участвовали в них до моего прихода в команду. Но все равно было интересно почувствовать атмосферу высшей лиги, ощутить себя в центре событий, поиграть со знаменитыми командами, которые у всех на слуху, интересно было ездить по разным городам, встречаться с игроками сборной Союза. Все это я впервые ощутил именно в «Черноморце», с ним испытал первые впечатления от игры в высшем дивизионе страны.

— Как вы можете охарактеризовать футбол 70-х в целом? Некоторые считают, что в 60-х царила романтика, а в 70-х наступила пора застоя в футболе, сборная не выходила на чемпионаты мира, так ли это?

— Я тоже придерживаюсь точки зрения, что в футболе стало больше прагматизма. Во многом это связан с приходом в киевское «Динамо» Валерия Лобановского, для которого всегда на первом месте был, прежде всего, результат, выигрыш очков и титулов, а не красота футбола. Естественно, остальные команды невольно равнялись на одну из лучших команд Украины и Союза, и это накладывало отпечаток на общую ситуацию.

Практиковалась такая схема — дома победа, на выезде любыми средствами ничья. Победа и ничья, то есть 75% очков, гарантировали, что команда будет по меньшей мере в тройке призеров, а то и на первом месте. Такой прагматичный подход влиял на другие клубы, на одни больше, на другие меньше, ведь сравниться с «Динамо» было сложно, не у всех были такие глобальные задачи и такой подбор игроков, как у киевлян. Однако установка на то, чтобы добыть ничью на выезде была практически у всех тренеров, и считалось за счастье на выезде «отбиться», добыть очко.

— В это же время зародилось и такое пагубное явление, как договорные матчи?

— Да, к сожалению, и это присутствовало и было нередким явлением. В середине 70-х в попытках покончить с договорными играми был введен лимит ничьих, когда после матча приходилось бить пенальти. Иногда это доходило до абсурда, матчи могли заканчиваться со счетом 25−26 по пенальти, уже на улице темно, а команды все еще бьют. Все эти реформы и попытки избавиться от негатива все равно ни к чему кроме неудобств не вели. Команды продолжали как-то договариваться, находили лазейки, и все прекрасно знали, что такие вещи существуют и никуда от них не деться.

— Как вы считаете, есть ли какой-то путь решения этой проблемы? Например, в Италии попытались применить радикальные меры, хотя в результате приговор был смягчен…

— Серьезные наказания ведь применяли не только в Италии. Посмотрите на Польшу, Румынию, Турцию, Израиль, Францию, везде случались скандалы с нечестными матчами и во всем мире с ними пытаются бороться. Эта зараза проникла не только в наш чемпионат или российский, она действительно распространилась во всех странах, но коль она до сих пор существует, несмотря на все усилия, значит, противоядия до сих пор не изобрели. В том же итальянском футболе этот скандал далеко не первый, команды наказывали по-разному, но панацеи нет до сих пор…

— Возвращаясь к вашей карьере, после «Черноморца» вы перешли в никопольский «Колос», где начинали работать известные специалисты Емец и Жиздик. С чем был связан ваш переход?

— Переход был связан с тем, что после моего возвращения из ЦСКА я не нашел общего языка с руководством клуба. Тогда в команде был переходный период, старый тренер ушел, а новый еще не пришел, и я решил покинуть «Черноморец»…Затем пришел Никита Симонян, но я его практически не знал, а со старым руководством отношения у меня не заладились, поэтому я подошел к нему и попросил меня отпустить.

— В Никополе как раз работали тренеры, которые затем стали наставниками «Днепра» и привели его к званию чемпиона Союза, чем вы можете объяснить их успехи?

— Когда я пришел в «Колос» в 1980 году, клуб как раз завоевал право выступать в первой лиге. Тренеры собрали тех игроков, которых смогли, причем создали действительно неплохую команду. Многие из этих футболистов впоследствии перешли со мной в днепропетровский «Днепр», это и Борис Шуршин, и Виктор Кузнецов, и Игорь Надеин. Для первой лиги в «Колосе» подобрался очень хороший состав плюс отличные тренеры, которые «зарядили», дали вторую футбольную жизнь многим игрокам, которых уже списали в других командах, так как считали, что с ним ничего не добьешься. Емец и Жиздик смогли зацепить их самолюбие, они заставили футболистов захотеть доказать всем, кто от них отказался, что они еще могут играть на отличном уровне. Благодаря всему этому мы в первый же год выступлений в первой лиге заняли 5-е место.

В 1981 году меня перевели в «Днепр», который находился не в лучшем состоянии — из высшей лиги мог скатиться в первую, чтобы усилить команду. Через месяц после моего перехода в клуб пришли и Жиздик с Емцем, и привели с собой тех ребят, о которых я уже говорил.

— В чем же состоял феномен этих тренеров?

— Я уже неоднократно отвечал на этот вопрос. Феномен их состоял в том, что они были больше не тренеры, а психологи. В свою команду они подбирали людей, которые хотели чего-то добиться, либо тех, кто хотел доказать, что они еще многое могут, что они не отрезанный ломоть от большого футбола. Они играли на этих струнах человеческой натуры и умели чисто психологически настроить коллектив, зарядить его. Кроме того, они обеспечивали достойную материальную базу для команды. Жиздик больше занимался околофутбольными делами и, чего греха таить, выбиванием денег. Тогда все об этом говорили шепотом, но сейчас все прекрасно понимают, что без денег никуда не выйдешь, и для того, чтобы человек хорошо работал, ему надо хорошо платить. Такое сочетание отличного психолога с хорошим организатором, умение разговаривать с людьми и находить их «болевые точки», на которые нужно надавить, чтобы подтолкнуть их к работе над собой, и давали максимальный результат.

— Чемпионство «Днепра» было сенсацией или этого уже можно было ожидать?

— Сенсацией в полной мере это назвать нельзя, когда по ходу чемпионата определилась группа лидеров, это уже можно было предвидеть, особенно учитывая набранный нами ход. Но если просто рассматривать это чемпионство сквозь годы, учитывая, что до «Днепра» из областных центров только Луганск выигрывал союзное первенство, можно сказать, что это был прорыв.

— По ходу сезона игроки не испугались сами своего хода, как обстояли дела с психологией победителя?

— Психология победителя приобретается с победами и с удачной игрой. Победил один раз, другой и по крупицам она складывается в головах и соответственно это видно на поле. Если все время проигрывать, то ей не из чего складываться. А когда сам уверуешь в свои силы, тогда и проигрыш воспринимается как трагедия, а не как что-то само собой разумеющееся. И такая психология победителя должна сложиться не у одного человека, а у всей команды, должно возникнуть желание чего-то достичь, а не просто отбыть номер.

— Учитывая чемпионство «Днепра», логичным будет предположить, что именно в этой команде вы по-настоящему раскрыли свой потенциал…

— Конечно, в «Днепре». Там я стал чемпионом СССР, там подобралась замечательная команда. К тому же перед нами стояли высокие задачи, не болтаться где-то в середине, а быть в призерах. Играть в команде, которая тянется к большим целям, всегда интереснее.

— После работы тренером во взрослом футболе сейчас вы занимаетесь с детьми. Это интереснее, приятнее?

— Все зависит от человека, кому что нравится, и от контингента, который под рукой. С детьми одна работа, со взрослыми — другая. Играет роль и уровень, одно дело выступать на первенство города, вторая лига — другой класс игры, высшая — четвертый. Все упирается в людей, в состав. Есть такой нюанс, когда работаешь со взрослой командой, довольствуешься теми возможностями, тем составом, который есть. Не можешь взять других, не купишь, не пригласишь. Будь ты хоть семи пядей во лбу, но это ограничивает творческие возможности. А с детьми все по-другому. Тебе достается абсолютно сырой материал, и ты из этих людей делаешь футболистов. Знаете выражение, чтобы найти грамм золота нужно тонну руды перелопатить. Так и тут. Очень много мальчишек просматриваешь в поисках искорки, и это очень интересно. Они впитывают каждый жест, они восприимчивы, легко схватывают. Лепить из способных детей настоящих футболистов — это захватывающий процесс. Сейчас я набрал маленьких ребят и ищу способных. Когда видно перспективу мальчика, то очень интересно смотреть, как он растет. Это длительный, но приятный процесс.

— Вы понимаете Зинедина Зидана, который после ухода из большого футбола собирается учить детей?

— Конечно, я вполне понимаю его. Безусловно, у него другие возможности и контингент, в школе мадридского «Реала», наверное, есть с кем работать. Но и у нас подрастают способные дети.

— Можете назвать кого-то из своих воспитанников?

— Я недавно в детском футболе, только третий год. В прошлом году выпустил 88-й год, и четырех моих ребят взяли в дубль. Это Евгений Паст, Эдик Казимирчик, Саша Якименко и Евгений Пицык.

— И последний вопрос, как вам современный «Черноморец»?

— Честно говоря, я сосредоточен на своей работе и не так часто хожу на стадион. Мне трудно поделиться каким-то целостным впечатлением. Результаты прошлого сезона, разумеется, порадовали, одесская команда наконец-то заняла третье место. Хотелось бы подняться выше, но с этими монстрами украинского футбола, конечно, конкурировать тяжело. Тем не менее, надо прибавлять настолько, насколько это возможно.