Виктор Сахно: «Выбрал Одессу, о чем до сих пор не жалею»

Виктор Сахно: «Выбрал Одессу, о чем до сих пор не жалею»

Талантливый нападающий Виктор Сахно успел оставить яркий след в двух одесских командах 80—х — с «Черноморцем» воспитанник киевского «Динамо» занимал четвертое место в чемпионате СССР, а в СКА ставил рекорды результативности, забивая больше 20 голов за сезон. Уже в 90—е Виктор Павлович в числе многих других поиграл за границей, а сейчас передает опыт подрастающим футболистам в СДЮШОР «Черноморец».

— Начинал я в такой же детско—юношеской школе олимпийского резерва, как школа «Черноморца», в стенах которой сейчас проходит наша беседа, — рассказывает Виктор Сахно. — Только располагалась она в моем родном Киеве и называлась «Юный динамовец». Проводя параллели со своей теперешней работой и современным положением дел, могу заметить: сейчас приходит в год 50—60 желающих заниматься футболом, из которых тренеры отбирают, а тогда только в один день после рекламы по телевидению, что в субботу—воскресенье на стадионе «Динамо» будут просматривать определенный возраст, приходило в три раза больше детей. Вместе со мной, как сейчас помню, пришло 200 ребят. Конечно, Киев немного больше Одессы, но все равно тогда в футбол шло просто огромное количество людей.

Лобановский не захотел рисковать моим здоровьем

Я стал чемпионом в составе динамовского дубля в 76—м году. К этому времени мы уже серьезно тренировались, и у меня начались проблемы с сердцем. Валерий Лобановский положил меня в больницу на обследование, и оказалось, что сердце у меня не совсем здоровое. Тогда Лобановский прямо мне сказал: «Мы работаем на очень серьезном уровне, у нас в клубе высокие стандарты физической подготовки, наверное, тебе не стоит подвергать себя риску». Поэтому мне пришлось искать другие пути и команду. Сначала я вообще играл по подписке от родителей, в которой они заявляли, что в случае чего берут всю ответственность на себя.

Так я оказался сначала в Ивано—Франковске, а затем в Ровно. В то время существовал турнир «Переправа», в котором участвовали игроки в возрасте до 20 лет. Из таких футболистов собирали сборные всех республик, которые играли между собой, и соревнование проводилось на очень высоком уровне. Я участвовал в этом турнире, неплохо выступил, меня заметили и пригласили сразу в несколько клубов, в том числе «Черноморец» и харьковский «Металлист». Я выбрал Одессу, о чем до сих пор не жалею.

Никогда не знаешь, гед раскроешься

— В Ровно вы отличались хорошей результативностью…

— Для меня это были удачные сезоны. Кстати, я недавно слушал интервью Семена Альтмана, в котором он говорил, что каждого игрока нужно пробовать на разных позициях, чтобы понять, какая является для него оптимальной. Так было и в моем случае. Юношей я играл последнего защитника, и слышал от тренеров, что мое будущее связано только с этой позицией, я могу подключаться на стандарты, но больше никуда дергаться не надо. Однако когда я играл в Ровно, заболел один из нападающих, и некого было поставить на его место. Я же в команде выполнял роль опорного полузащитника, часто подключался к атакам, хорошо играл головой, иногда забивал, поэтому меня решили поставить в нападение. Так оно и пошло, уже и игрок травмированный выздоровел, а на его позицию продолжали ставить меня.

— То есть у вас получилась ситуация обратная той, что произошла с Юрием Никифоровым.

— Да, у нас с Юрой все наоборот получилось. Он переквалифицировался в защитники, а я нападающие.

— Может быть, у вас еще со времен бытности защитником осталась какая—то бережливость по части реализации моментов?

— Да нет, я считаю, что сейчас происходит определенная универсализация игроков, футболист должен уметь играть на любой позиции. Вы, наверное, обращали внимание, что в конце карьеры, когда у форварда уже теряется скорость, он отходит назад, действует больше за счет организационных способностей, которые приходят с опытом. Например, Беланова раньше ставить в полузащиту было просто смешно, зато сейчас, когда он играет за ветеранов, он очень любит отходить назад, организовывать атаки из глубины поля, и получает от этого большое удовольствие. Не нужно зацикливаться на одной позиции, нужно попробовать себя везде, никогда не знаешь, где ты раскроешься. Несмотря на то, что в СКА я играл чистого нападающего и забивал под 30 мячей, мне больше всего нравилась позиция оттянутого форварда, можно сказать, полузащитника, играющего под ярковыраженными бомбардирами. Эта позиция казалась самой интересной, мне очень нравилось играть именно в этом амплуа, конечно, при условии, что хватало сил, чтобы быстро перемещаться. В общем, атаковать из глубины мне было интереснее.

Хотел зацепиться за хороший футбол

— Из трех сезонов в «Черноморце», наверное, вам запомнился самый успешный — 4—е место в 1984 году…

— К сожалению, мы тогда немножко не дотянули до пьедестала. «Днепр» неожиданно на выезде обыграл минчан и отобрал у нас медали. На это очень трудно было рассчитывать, мы думали, что «бронза» уже у нас в кармане.

Что касается меня, я старался выкладываться в команде по полной, ни за чьими спинами не прятался, делал все, что мог. Недавно попалось в руки одно интервью, которое я еще в 19 лет давал в Ровно и тогда сказал, что ставлю для себя высокие цели, меня не устраивает судьба игрока второй лиги. Изначально хотел играть в высшем дивизионе, мечтал о сборной. Считаю, что без здоровых амбиций сложно чего—то добиться. Я шел в команду не просто с тем, чтобы попробовать, а если не получится, убежать обратно. Я надеялся зацепиться за хороший футбол, поиграть на самом высоком уровне. Поначалу были, конечно, определенные сложности, притирка к коллективу, но я довольно быстро адаптировался. В дубле практически не играл, хотя и не всегда попадал в основной состав. Как с детства повелось, так и в дальнейшем у меня были довольно ограниченные возможности в связи с сердцем (врачи сначала за голову хватались, видя мою кардиограмму), но я приносил пользу команде. Меня использовали на разных позициях, то выдвигали вперед, то оттягивали назад. Были у меня игры, когда мне доверяли провести все 90 минут, и я забивал. Были и неудачные периоды, так, в одном сезоне получил серьезную травму, месяца полтора—два вообще не мог ступить на ногу. Мне сделали блокаду, с которой я играл, в результате чего окончательно порвал связки, и потом полгода лечился. Поэтому, к сожалению, в «Черноморце» я провел не самые свои яркие матчи, не сыграл так, как хотелось бы.

Сейчас, задним числом, я жалею, что не остался в высшей лиге. Но тогда нужно было идти служить в армии, после этого в принципе я мог вернуться, меня приглашали в «Черноморец», но у меня были свои амбиции, какие—то планы, да и в СКА мне предлагали хорошие условия, и я решил остаться. Пару лет поиграл там, а потом возраст был уже не тот, чтобы попробовать вернуться в высшую лигу…

— Наверное, обидно было на таком подъеме в 24 года уйти в армию и, соответственно во вторую лигу?

— Обидно, но что поделать, так получилось. Я все тянул с армией, но служить все—таки пришлось. Может, если бы пошел в 18, было бы лучше, но судьбу не поменяешь, сложилось так, как сложилось. Зато, несмотря на свое плохое здоровье, продержался довольно долго в футболе — играл уже в возрасте за счет работы с мячом, правильного выбора позиции. Я считаю, что карьера моя сложилась неплохо, все—таки я выступал до 36 лет, успел поиграть и за границей, в Венгрии и Германии. Кроме того, за свою карьеру в командах мастеров я забил более 200 голов, не каждый может этим похвастаться.

Что касается СКА, то эта была хорошая команда и, я думаю, потеря армейского коллектива и для «Черноморца» сейчас весьма ощутима, потому что между ними была прочная связь. Через СКА прошли Илья Цымбаларь, Юра и Саша Никифоровы, Вася Мокан, Сергей Гусев, Олег Кошелюк и многие другие. В любом составе СКА всегда было 3—4 опытных футболиста, которые помогали раскрыться молодым ребятам, а они в свою очередь были на виду у тренеров «Черноморца», они отслеживали, как кто прогрессирует. Это была важная ступень на пути во взрослый футбол, все—таки дублирующий состав это не совсем то, он преследует локальные задачи, там «обстреливаются» юноши, все не настолько серьезно. В СКА же ребята работали за деньги, они сражались, завоевывали себе имя, у них была настоящая конкуренция, одним словом, были свои плюсы. Обидно, что сейчас для футбола потеряна и эта команда, и стадион в центре города. У меня со СКА был связан неплохой отрезок биографии…

В Германии, как в плену

— Ваш зарубежный виток биографии начался уже в 90—е…

— Я играл в немецкой оберлиге, это третий дивизион, по—моему. Там в основном выступают полулюбительские клубы, в которых человек пять приглашенных профессионалов, а остальные люди работают и играют. Меня хотел продать в Германию «КамАЗ», в котором я тогда играл. Они договорились с одной командой, я приехал, но на месте оказалось, что их не устраивают финансовые запросы, поэтому они меня на месте перепродали в другой клуб — «Цайленрод».

Для меня это был довольно сложный период. Во—первых, команда переживала не лучшие времена, у ее владельца не пошел бизнес, и были финансовые проблемы. Во—вторых, и в главных, меня, как русского, во всем подозревали. В то время только открыли границы, и о русских было превратное мнение, считалось, что все мы воры и преступники. Доходило до смешного — как я потом узнал, каждый день они звонили администратору гостиницы, в которой я жил, и проверяли, не украл ли я там что—нибудь. Подбрасывали мне в машину кошельки и следили, не возьму ли я оттуда. Я выхожу из машины и вижу, как человек, который со мной ехал, бросается к кошельку и начинает считать, все ли там на месте. Я возвращаюсь и спрашиваю: «Ну что, посчитал, все нормально, я ничего не взял?». Причем все было совершенно неприкрыто. Например, меня боялись оставить одного в раздевалке, все время кто—то смотрел за мной. Когда я уже стал немного понимать немецкий, слышал, как они, уходя из раздевалки, говорили: «Не оставляйте его одного».

В такой обстановке, конечно, было непросто находиться, они очень долго ко мне присматривались. Наших там почти не было, я жил в маленьком городке, меньше Ильичевска, нашел там пару казахских немцев, чуть—чуть с ними общался. Один раз встретил Савичева, который тоже где—то в Германии играл. Я жил в гостинице, и его команда остановилась там же. И, хотя лично до этого мы не были знакомы, тут я его сразу, конечно, узнал, потому что играть против него доводилось — мы хорошо посидели, пообщались.

У немцев совсем другой менталитет, психология. Хотя большинство игроков у них были далеки от профессионального спорта, меня они судили очень строго. Я объяснял им, чтобы они делали выводы обо мне по игре, каков от меня коэффициент полезного действия на поле, а они ставили на тренировках меня, человека в возрасте, в пару с молодым, и тестировали, кто быстрей пробежит 400 метров или выше прыгнет. В общем, чисто с психологической точки зрения было тяжело, так что уехал я оттуда с удовольствием. Правда, к тому времени ко мне уже привыкли, мы нашли общий язык, мне предложили продлить контракт и остаться еще на какое—то время, но я отказался, не хотелось больше с ними общаться.

— А как вы оказались в Венгрии?

— Попал туда совершенно случайно. Встретил как—то голкипера Сергея Страшненко, разговорились, и он рассказал, что играет сейчас в Венгрии. Дал мне номер телефона человека, который помог и мне там трудоустроиться. В Венгрии я играл в команде, принадлежащей обувной фабрике, но там было уже значительно веселей, потому что кроме меня там был еще один русский, Сережа Коман, однофамилец известного футболиста. Мы общались, поэтому мне было проще. Но через какое—то время наша обувная фабрика обанкротилась, нам даже не выплатили подъемные, а последние два месяца мы вообще бесплатно играли.

— В Венгрии было много наших футболистов, они не поддерживали?

— Да, там играли и Кузнецов, и Морозов, чуть раньше Бондаренко, Саша Никифоров, многих я там видел, но мы почти не общались, потому что я играл в городе возле австрийской границы, откуда до Будапешта 300 километров, так что всего пару раз был в столице на выходных.

— После загранкомандировок вы успели поиграть и в украинском первенстве…

— У меня тогда угнали машину, денег на новую не было, а вскоре после этого мне неожиданно позвонил Михаил Михайлович Дунец и предложил поиграть в Хмельницком. Он как раз принял руководство над тамошней командой, и перед ними стояла задача выхода в высшую лигу. Но мне тогда было года 34, я уже много месяцев почти не играл в футбол, иногда только выступал с ветеранами, то есть, по большому счету завязал со спортом. Я объяснил ему это, но он ответил: «Не важно, приезжай без сборов, ты за две недели войдешь в строй». Я согласился и играл там полсезона. Помню, ходил такой уже дядька взрослый — 18—летние ребята ко мне по имени отчеству обращались. Тем не менее, за те полкруга, что там играл, забил 6 голов и стал лучшим бомбардиром команды, хотя не проходил сборов, да и вообще из большого футбола выскочил. Но, тем не менее, вышло так, что я играл во всех лигах чемпионата СССР, в высшей российской лиге, в украинской первой лиге, а еще в Молдавии, Венгрии и Германии.

Без юмора очень тяжело

— Можете назвать самые яркие моменты биографии, запомнившиеся голы?

— Памятный матч для меня был с тбилиссцами, так как я забил три мяча. А вообще я помню много красивых матчей, мы играли в атакующий футбол, для зрителей, у нас было много крупных побед, несмотря на то, что мы не всегда были в десятке сильнейших. Но мы играли в удовольствие, много комбинировали, немало у нас было техничных ребят, те же Пасулько, Беланов. Можно сказать, у нас был спартаковский стиль, хотя мы и фланговые атаки очень любили.

— «Черноморец» 80—х был веселой командой в плане игры, а каким коллектив был в быту?

— Ребята были разные, одни любили побыть наедине с собой, например, Саша Скрипник постоянно читал, любил уединение. А вообще все были жизнерадостные, общительные ребята. Если после многочасовых тренировок нет разрядки, шуток, юмора, это очень тяжело. Виктор Прокопенко и Семен Альтман умели разрядить обстановку, скрашивали наши будни. У нас постоянно были розыгрыши, молодые любили ходить на дискотеки, мы тоже как—то отдыхали.

— Вам довелось поиграть против лучших защитников Союза, с кем было трудней всего?

— Трудно играть было против грубых защитников. Помню, в Ташкенте был футболист Мустафа Белялов, в московском «Динамо» Новиков и Никулин. Они не всегда играли корректно, могли и поверх мяча ударить, и сзади подкатиться, «оторвать ноги». Я лично всегда любил играть против «Спартака», там всегда были квалифицированные защитники. В тбилисском «Динамо» все старались действовать технично, а не грубо, очень нравился «Жальгирис» из Вильнюса, где беки были, хотя и крепкие, жесткие ребята, но не позволяли себе неспортивного поведения. Любой клуб был настолько самобытен, что каждая игра становилась событием.

— Виктор Павлович, сейчас вы тренируете детей, как вам работается, насколько интересно?

— Первый год, когда я только набирал 8—летних мальчишек, которые еще ничего не умели, было немножко скучновато. Но сейчас, когда им уже почти 11, я вижу, что у детей уже начали появляться оригинальные мысли. У меня в группе был один уникальный ребенок, от природы способный к футболу. Мальчика зовут Майкл Фаволе, его отец нигериец, а мать украинка. Он пришел ко мне на первую тренировку, и еще до приема мяча он оглянулся и посмотрел, что делают остальные и куда бы отдать пас. Сейчас даже профессионалы многие так не делают, принимают мяч, не видя, что происходит у них за спиной, и тут же его теряют, а тут 8—летний мальчик без подсказки понимает, что нужно делать. Сейчас, к сожалению, его родители вместе с ним переехали в Швецию, он недавно мне звонил и рассказывал, что тренируется в школе, где занимался знаменитый Хенрик Ларссон. Думаю, мы услышим и о нем, жалко, конечно, что его семья уехала. Но ничего, есть и у нас талантливые ребята, воспитаем. Думаю, на выпуске будут хорошие игроки.